* * *
Рябило в глазах от мелькавшего хлама:
То вспыхнет вершина, то явится яма,
То венчик победы, то холмик утраты.
Людовики, Карлы, а вслед им — Мараты.
Все было, все было... И вдруг осенило:
Есть высшая доля!
Есть высшая сила!

Знобило, коверкало, гнуло, ломало.
По праздникам — мысль о тщете донимала.
Писались прощальные письма и песни.
Два слова под черепом ныли: «А если...»
Кукожилась воля... И вдруг — отпустило:
Есть высшая доля!
Есть высшая сила!

Любовь оставляла. И ночь воровато
Сквозь щели событий — тащилась куда-то.
Но вера под звезды — карабкалась все же,
Миры недоклеванным сердцем тревожа!
И жизнь возвращалась, и свечи гасила.
Есть высшая доля!
Есть высшая сила!

Вот так и толкуем о жизни, о гробе.
Сдаем свое тело, как плащ в гардеробе.
Но все ж и тогда — перед дальней
дорогой —
Душе, по краям запотевшей тревогой,
Является птичка, что в будни гласила:
Есть высшая доля!
Есть высшая сила!


* * *
Большое облако по небу
Несется — малому вослед!
...Люблю тебя легко и слепо,
А ты меня неужто нет?

А ты опять, как дивный иней,
Души касаешься, ярка.
И день, и ночь в пустынной сини
Бегут куда-то облака.

Но не догнать им, не настигнуть
Друг друга в жизни — никогда.
Восторг потухнет, радость стихнет,
Луна блеснет сквозь провода.

И над морозною долиной,
Над светлым миром, как тоска,
Так и не слившись воедино,
Растают эти облака...


* * *
Нам при жизни не нужно прощенья,—
Разберутся потом. За чертой.
Вымывает песочек теченьем,
Остается песок — золотой...

В дни, когда подступали печали,
Озираясь на гребнях крутых,
Мы не только в волнах утопали,—
Но бывало — спасали других.

В этом шумном и солнечном мире
Нас учили на совесть и страх
Географии, слову, цифири
И спасению душ... на водах.

Пробираясь сквозь пули и числа,
Сквозь астральные вьюги земли,
Добирались до высшего смысла,
Постигали! И что-то смогли...

Ну, а что не смогли — не беда ведь:
Разберутся другие небось..
Что-то нужно и детям оставить,
Дабы им — интересней жилось.